Стервочка Лиса - Лана Муар

сдвинув штору слева, разворачивает меня так, чтобы я смогла увидеть край балкона. – Там, к слову, стоят столик и плетеные кресла, чтобы ты могла пить кофе в перерывах и наслаждаться видом на площадь. Там, внизу, суета, а у тебя релакс.

– Прикольно, – шмыгаю я носом, согласно кивая.

– Ага. Слева, за перегородкой, кухня, не такая большая, как у нас дома, но тоже уютная. Холодильник, раковина, плита, микроволновка и кофемашина. Купил такую же как дома стоит, чтобы ты не путалась в настройках. Дальше есть кладовочка, думал там душевую сделать, но туда ничего не влезает.

– Вообще никак? – спрашиваю, поднимая голову вверх.

– Вообще. Даже с вазелином не впихнуть. Тесно очень. Подумал, что ты что-нибудь сама придумаешь. Шкафчик какой или полки под реквизит. Но ванная тут все же есть. Джакузи. Больше для фотосессий, но если очень хочется, то можно в ней поотмокать.

– Ты издеваешься, да?

– Нет. Просто рассказываю, что тут есть, – развернув меня лицом в помещение, показывает на дверь. – Вот там стоит.

– А это? – тычу пальцем в длинную коробку.

– Ёлка.

– Новогодние фотографии делать, да?

– Ага. Где-то ещё должна быть пара кресел… а! Вон они, под экранами. Заказал разных цветов, но вдруг понадобится какой-то особенный – у меня визитка есть. Костюмы, – ладонью проводит вдоль передвижных вешалок, – подиум, – киваю, увидев небольшое возвышение, – розетки у нее в боковины спрятаны на всякий случай. Ну и тебе удобнее будет – никаких удлинителей под ногами.

Я шмыгаю от такой предусмотрительности все громче, не стесняясь сморкаюсь в поданный платок, и делаю первый шаг – просто посмотрю, что и как тут обустроил Кабанюша. А он ничего особо не расписывает, парой слов, а то и вовсе одним, перечисляет что и для чего, только мне хватает и их. Открываю древний сундук, трогаю лежащие в нем вещи, смелея, достаю из чехла с вешалки платье и ахаю – оно безумно красиво и очень точно сшито под запросы викторианских модниц девятнадцатого века Франции. Я бы сама захотела в таком попозировать, если бы предложили. В голове даже выстраивается примерная картинка: я сижу на газоне, платье волнами перетекает в изумрудную траву, томик каких-нибудь стихов, обязательно на французском, и шляпка. Этакая утонченная мадмуазель, сбежавшая от няньки в сад почитать о любви. Следующий чехол, и снова вереница слайдов-деталей, а дальше я уже не могу остановиться. Меня с головой засасывает в собственные идеи, я даже знаю, как поставить Гуля и Галла рядом с моделью в английском костюме, чтобы ещё сильнее обозначить контраст хрупкой женской фигуры и мощных собак.

Я включаю один из софтбоксов, потом второй, третий, четвертый. Ставлю между ними стол, чтобы он был полностью залит равномерным светом, а дальше выкладываю на него цилиндр и чуть смятые перчатки. Отхожу на несколько шагов назад и долго смотрю на получившуюся композицию – в ней чего-то не хватает, какой-то изюминки. И хлопнув себя по лбу, оборачиваюсь к Елисею спросить о часах. Которые как луковица, с обязательной цепочкой. Он улыбается, показывает на небольшой комод, и в верхнем ящике я нахожу то, чего так не хватало. Ещё час перекладываю все предметы, добиваясь идеального по моему представлению расположения, и снова отхожу от стола, любуясь получившимся сюжетом. Вот только сфотографировать его на фотоаппарат все же не решаюсь. Достаю айфон, щелкаю с разных ракурсов и вздыхаю – Елисей прав. Прав до последней буквы. Мне нравится этим заниматься, но все равно страшно. Не знаю что именно меня пугает больше – размах Елисея или боязнь его разочаровать… Только очень хочется попробовать. И Кабанюша не будет ругаться, если что-то пойдет не так. Не будет ведь?

Я оборачиваюсь на звук разрываемой слюды – Елисей будто почувствовал мои сомнения или просто решил посмотреть на фотоаппарат поближе. Я не знаю, но иду к нему, помогаю присоединить объектив и замираю от фразы:

– Сфотографируешь меня? Один разочек.

И вроде в его просьбе нет ничего криминального, только для меня она звучит как вопрос – сейчас или никогда. Я хочу и боюсь одновременно, но никак не могу решиться, а Елисей молча ждет. И вот он, фотоаппарат, уже в руках и готов к использованию… Я мотаю головой и шепчу:

– Как же я тебя люблю, Кабанюша. Как же я тебя люблю…

Огромный меч в его руке кажется игрушечным, и откуда он здесь, мне не важно. Даже если сейчас Елисей признается, что все заранее продумал, все просчитал и предугадал, я не удивлюсь и скажу ему спасибо. Я сама хочу сделать эту фотографию. Для него и для себя. Сама старательно наношу черным и красным вязь замысловатых узоров на его кожу. Он мой воин, мой викинг, моя защита и опора. Мой Халк и Дункан Маклауд. На нем практически нет одежды, лишь какие-то более-менее подходящие брюки, которые мы нашли в одном из ящиков, и наручи. И сейчас его шрамы только дополняют образ берсерка. Моего берсерка. Несколько минут, критичнее обычного в тысячу раз, смотрю на получившийся результат и бегу на кухню за водой – мне нужны капли, а то, что краска поплывет – плюс. Возвращаюсь, щедро брызгаю и едва не визжу от счастья.

– А-Р-Р-Р! – рычит он, имитируя боевой клич, а я щелкаю, как заведенная, и никак не могу остановиться.

– Я тоже хочу, чтобы ты меня сфотографировал. Так, как тебе хочется больше всего.

– Даже, если это будет очень пикантно?

– Да! Я хочу, чтобы у нас были и эти фотографии! Много.

– Поможешь?

– Ага!

Черный фон, полумрак, я стою спиной к объективу в одних трусиках, обнимая себя за плечи. Мой берсерк поправляет единственный горящий софит и практически в ноль выводит его яркость, оставляя подсвеченным крохотную часть моей спины и бедра. Конопатики мои ушастые, я не знаю, не вижу, как это смотрится со стороны, но по телу пробегает волна огня от восхищенного взгляда. Он нажимает на спуск, потом снова и снова, и снова… А я медленно поворачиваюсь, открывая его глазам ещё немного, ещё чуть-чуть.

– Моя маленькая фея, – хрипит из темноты голос Елисея.

– Твоя, – шепчу в ответ и делаю шаг к нему.

Мне уже ничего не страшно. С ним я могу ничего не бояться. Ничего и никогда.

55

Перепланировка кабинета Елисея, потом вся эта предсвадебная суета… Время летело так быстро, что я не успевала ничего понять и только отмечала, как дом менялся словно по мановению волшебной палочки, а количество народа каждый день становится все больше, и список дел у них нифига не уменьшается. Хлоп-хлоп-хлоп, и рядом с нашей спальней уже появилась детская комната. Бах-бах-бах, газон и вся территория вокруг дома выведены в идеал – хоть с линейкой ходи и замеряй травинки, не докопаешься. Тыц-тыц-тыц, и на столе ворох образцов пригласительных, фотографий шатров, букетов, вариантов сервировки столов… А я едва успеваю тыкать пальцем в то, что мне нравится и летаю по свадебным салонам с Викторией Александровной в поисках самого что ни на есть лучшего платья. Трешнятина та еще. Переспорить будущую свекровь в том, что можно обойтись обыкновенным платьем без закидонов и не выеживаться, я не смогла, а потом просто сдалась и перестала обращать внимание на ценники и нолики. Ну и вопрос в кого у моего Кабанюши такой упертый характер получил недвусмысленный ответ-подтверждение – копия своей мамы. Раз сказали, что только самое лучшее, то так и будет, решено. А то что придется перелопатить и перевернуть вверх тормашками город – пустяки. Виктория Александровна до кучи еще и Леру с Жанной подключила, а там и Маша с Ликой подтянулись… Едрена кочерыжка… Сколько всего было перемеряно за эти дни, умом тронешься, но когда я в очередной раз вышла из примерочной, а девочки не сговариваясь ахнули, вопрос с платьем закрылся.

– Ангелочек, – выдохнула Виктория Александровна, рассматривая меня и боясь дотронуться. – Девочка моя, ты просто ангелочек, сошедший с небес.

У меня вспыхнули уши от такого сравнения, но, подойдя к зеркалу, кивнула без раздумий – оно и только оно. Других для меня уже не существовало. Стразы, застывшие на прозрачной вуали рукавов искрящимися брызгами горной воды,